glosa a cantiga do campo

dedicado a Elena Nikolaeva

mote:

Porque andas tu mal comigo
Ó minha doce trigueira
Quem me dera ser o trigo
Que andando pisas na eira

Quando entre as mais raparigas
Vais cantando entre as searas
Eu choro ao ouvir-te as cantigas
Que cantas nas noites claras

E falam com tristes vozes
Do teu amor singular
Aquela casa onde coses
Com varanda para o mar

Por isso nada me medra
Ando curvado e sombrio
Quem me dera ser a pedra
Em que tu lavas no rio

Pedro Ayres de Magalhães para Madredeus
A Cantiga do Campo
in Os Dias da MadreDeus, 1985


glosa:

Porque andas tu mal comigo, ó minha doce trigueira? Que foi que aconteceu, que foi que te fiz eu? Senão, confessa então, que outra coisa devia ter feito, dito, e não fiz e não disse? Primavera erguida, as searas mal-nascidas verdecem, crescendo ao sol, e nós dois de costas voltadas, como se as flores do tojo não fossem ambas responsáveis pelo perfume com que os montes se enfeitam, e seduzem. Vejo-te todos os dias na monda, e depois no regresso, quando o sol cai levemente para lá do rio. E, ao ver-te passar, nesse passo seguro, quem me dera ser o trigo que, andando, pisas na eira.

Quando, entre as mais raparigas, vais cantando entre as searas, sei que não é primavera em vão. As cerejeiras ensaiando, floridas, o fruto no topo dos seus ramos, e és tu a cantar; as andorinhas regressando ao ninho onde ficou esquecido o inverno, e és tu a cantar; o melro assobiando antes da alvorada e depois do sol caído, e és tu a cantar. Dizem que tu cantas de amor ofendido, alegre na melodia, triste no sentido. Porém, mais eu choro ao ouvir-te as cantigas que cantas nas noites claras.

E falam com tristes vozes do teu amor singular, ajuizando a minha perdição. Que não sei ou finjo não saber de nada, caminhando entre pedras como quem desdiz a vida. Se a desdigo não é por lhe falhar, é por me faltar o teu sorriso, os olhos com que antes me punhas, a compor o borralho com que nos aquecíamos de fantasia. É a vida que agora me desdiz, que me falha. A vida tudo me nega por perceber o teu rosto voltado, quanto te procuro n’aquela casa onde coses, com varanda para o mar.

Por isso, nada me medra. Ando curvado e sombrio. Má sorte de quem ama e sofre culpa do que não sabe. Não me incomodam as vozes, se não sabem do que falam. Quero voltar a ouvir-te cantar e piscando, na eira, o teu olho para o meu, agradecido. O que há, doce trigueira? Por que estás assim zangada? Aos sábados, pela manhã, continuo naquela ânsia de te encontrar, de te abraçar, sempre como quando a roupa ias lavar. E hoje, assim sombrio, já só quem me dera ser a pedra em que tu lavas no rio…

*

versão em russo:

Посвящается Елене Николаевой

Глосса на Песнь полей

Эпиграф:

Почему ты на меня сердита, О моя смуглянка, свет очей? Стать бы мне пшеницей, что укрыта Под стопой твоей на току ночей.

Где поешь ты с девами другими, Проходя по нивам золотым, Плачу я под звуки эти, слыша Песнь твою под небом молодым.

И поют печальными голосами О твоей любви, что так чиста, В том дому, где шьешь ты под часами, Где с балкона морю нет конца.

Оттого ни в чем мне нет успеха, Я брожу, согбенный и хмурной, Стать бы мне камнем, что без эха Ты в реке кропишь водой речной.

Толкование:

Почему ты на меня сердита, о моя нежная смуглянка? Что же случилось, в чем моя вина? Если нет — признайся: что еще должен был я сделать или сказать, чего не сделал и не произнес? Весна восстала, и еще не окрепшие хлеба зеленеют, вырастая под солнцем, а мы с тобой стоим спиной к спине — будто цветы дрока не несут вместе ответственность за тот аромат, которым украшаются и соблазняют холмы. Я вижу тебя каждый день на прополке, а после — на обратном пути, когда солнце мягко опускается за реку. И, глядя, как ты проходишь мимо своей уверенной походкой, я думаю: стать бы мне пшеницей, что, проходя, ты попираешь на току.

Когда среди других девушек ты идешь, напевая в полях, я знаю: весна пришла не напрасно. Вишни, расцветая, пробуют на вкус будущий плод на вершинах своих ветвей — и это поешь ты; ласточки возвращаются в гнезда, где была забыта зима — и это поешь ты; дрозд свистит перед рассветом и после заката — и это снова ты. Говорят, ты поешь об оскорбленной любви: мелодия твоя весела, но смысл печален. Однако, еще больше плачу я, слыша твои песни, что поешь ты в светлые ночи.

И говорят печальными голосами о твоей единственной любви, судя о моей погибели. Будто я не знаю или притворяюсь, что не знаю ничего, шагая среди камней, словно отрицая саму жизнь. Если я и отрицаю ее, то не от измены ей, а оттого, что мне не хватает твоей улыбки, глаз, которыми ты прежде смотрела на меня, поправляя угли в очаге, где мы согревались нашими фантазиями. Это жизнь теперь отрицает меня, подводит меня. Жизнь во всем мне отказывает, видя твое отвернутое лицо, когда я ищу тебя в том дому, где ты шьешь, с балконом, обращенным к морю.

Оттого ни в чем мне нет успеха. Я брожу, согбенный и хмурной. Горькая доля того, кто любит и страдает, винясь в том, чего не ведает. Меня не тревожат голоса, если они не знают, о чем говорят. Я хочу снова услышать твое пение и увидеть на току твой взгляд, устремленный на меня с благодарностью. Что случилось, милая смуглянка? Почему ты так разгневана? По субботам, утром, я всё так же горю желанием встретить тебя, обнять тебя — всегда так, как в те дни, когда ты шла стирать белье. И сегодня, в этой мгле, я лишь шепчу: стать бы мне тем камнем, на котором ты стираешь в реке…

_

foto de Vladislav Opletaev

*

a canção: